Интервью с Питером Линдбергом: моя первая фотография

Недавно мы публиковали на нашем сайте интервью с Питером Линдбергом в переводе фотографа Katharina Mikhrin. Сегодня Катарина перевела для наших читателей еще одно интервью Линдберга (за что ей огромное спасибо) на этот раз с немецким изданием Zeit. Сорок лет назад началась мировая карьера Питера Линдберга, он купил свою первую камеру и сначала фотографировал детей своего брата. В этом интервью он расскажет как все начиналось и покажет свои первые снимки.

Zeit -Господин Линдберг, вы празднуете в этом году юбилей, вы фотографируете уже 40 лет.

Lindbergh-В 1971 году я еще не был фотографом! Но да, это правда, мне было 26 и я купил первую камеру в магазине Foto Soehn в Дюссельдорфе, старую Minolta. Более дорогую я не мог себе позволить, у меня просто не было денег. Тогда я начал приезжать часто к своему старшему брату, что-бы фотографировать его детей. Это были мои первые фотографии.

Zeit- Вы сразу заметили, что фотография - это ваше, что что-то в этом есть.

Lindbergh- Нет, это было бы преувеличением с моей стороны сказать так.. То, что это может стать моей профессией, я заметил позже, когда работал ассистентом у рекламного фотографа Hans Lux. Первый раз я самостоятельно нажал на кнопку спуска на моей камере когда мы снимали рекламу рабочей одежды, были такие короткие куртки. Я очень точно помню как они выглядели. (Линдберг встает, его руки на талии, он делает серьезное позирующее (модельное) лицо и смеется) Феноменально! Этот снимок был бы сегодня прекрасной мотивацией для начинающих фотографов, с девизом : ну да, и он когда- то начинал. Слава Богу это фото не сохранилось...

24203506 1898142123546927 2103790104 n

Zeit-У вас есть сегодня совет начинающим фотографам?

Lindbergh - Не ассистировать знаменитым фотографам. Позже будет очень сложно освободиться от этого влияния. Нужно самому фотографировать и, по возможности, очень много. Качество и идентичность проявляются через дело.

Zeit- Звучит слишком просто, чтобы быть правдой.

Lindbergh - Есть очень много фотографов и арт-директоров, которые на съемках делают одну и ту же ошибку: они сначала выстраивают все декорации, создают сцену и тогда начинают фотографировать. Они считают, что это именно то фото, которое они хотят сделать. Арт-директоры прыгают вокруг моделей как вокруг кукол, спрашивая ассистентов -ё Как тебе эта посадка рукава? Лучше правее или левее? Все, стой так! Затем они поворачиваются к фотографу с фразой - „ты можешь снимать“. Поэтому часто на фотографиях модели стоят так как будто их больше нет с нами.

24172448 1898142100213596 474984179 n

Zeit - А у вас все иначе?

Lindbergh- Я делаю все наоборот. Я начинаю снимать очень рано, когда еще не смонтирована студия или декорации, когда еще сцена не выглядит идеально. Во время того, как я начинаю, мы продолжаем работать со сценой, что-то изменяем, экспериментируем со светом. Фотографии получаются органичными. Иногда это длится 2-3 часа, иногда хватает 3 минут. Внезапно вы попадаете в точку, где все сошлось и съемка готова.

Zeit - Вернемся к началу в вашей профессии, к 60-м. Каким человеком вы тогда были?

Lindbergh - Помня о нашем немецком прошлом я ни в каком случае не хотел в армию. На несколько месяцев я переехал в Швейцарию, но там я не выдержал. Слава Богу на свете есть Берлин.

Zeit- Можно уехать из Берлина, но Берлин никогда не уедет из тебя.

Lindbergh- Да. Моя первая квартира была в Веддинге на Руеплатцштрассе 21, напротив крематория, позже я переехал к одному вышедшему на пенсию судье, который жил с семьей на Штельпхензее. В Швейцарии я работал декоратором витрин...

Zeit - Вы же этому учились....

Lindbergh- Ок, думал я, в Берлине займусь тем же. Пару месяцев я работал в Карштаде ( универмаг прим.пер) на Херсаннштрассей в районе Нойкельн в Берлине, но это быстро мне наскучило.

Zeit- Почему?

Lindbergh- В Берлине я начал ходить в музеи, посещать выставки, внезапно передо мною открылись новые миры. С Карштадом я завязал и работал н фабрика, чтобы заработать. На Курфюрстендамм был некий сервис, нужно было приходить в пол восьмого и ждать с другими. Кого там только не было- бездомные, безработные…Затем из бюро выходил человек и выбирал подходящих для работы. Чаще всего я работал для „Сименс“ на фабрике по производству ламп. Невероятные кстати картины : ночная смена, подвальные своды, огромные шахты, все кругом ездили по рельсам в вагонетках. В этих цехах перерабатывались старые лампы.

Zeit- Но долго вы там не вытерпели.

Lindbergh- Я пробыл в Берлине полтора года, затем я перебрался во Францию, в Арль. Смешно, но ровно год назад я именно там купил дом, в национальном парке Камарг. В то время я не мог бы этого даже предположить. Я прожил в Камарге 8 месяцев, затем полтора года в Испании и Марокко, в Танжере. Zeit- Откуда у вас были деньги на путешествия? Lindbergh(Линдберг вытягивает руки как нищий просящий милостыню)- Я жил на продажи от моих абстрактных картин, которые я писал в Берлине.

Zeit- Попрошайничество срабатывало везде?

Lindbergh- Да, недавно я был снова в Мадриде и ко мне в Отеле Ритц кто-то подошел и попросил денег. Я дал 50 евро и рассказал ему историю, что был здесь 50 лет назад и сделал то же что и он, попросил денег, и один незнакомец дал мне крупную купюру. Тогда я рисовал мелом на асфальте на пешеходной улице. Гешефт был таким успешным, что я мог позволить себе нанять двух парней, которые караулили ночами мои рисунки и охраняли их от дворников, которые мыли мостовые водой.

Zeit- Это были ваши первые ассистенты! Чем вы занимались в Танжере ? (Марокко прим. переводчика).

Lindbergh- В Танжере я играл на бонго ( барабаны прим. переводчика) с марокканскими музыкантами , этим я зарабатывал пару пфеннингов или мы играли за еду. Они курили марихуану, но полиции очень не нравилось когда европейцы приходили и курили с марокканцами. Как-то вечером пришли двое мужчин и меня задержали. Ночь я провел в участке, утром меня посадили на пароход и отправили обратно в Испанию. В моем паспорте они поставили печать : запрет на въезд в Марокко.

Zeit- Вы долго путешествовали в одиночку.

Lindbergh- Да, это было время длительных разговоров с самим собой. Возможно это длилось бы и дольше, но моя мама была при смерти. Мне исполнилось 20 лет и я сразу вернулся домой, в свой маленький дом. Ей только исполнилось 44 года. Через несколько дней после моего возвращения она умерла.

Zeit- Расскажите про вашу семью, как и чем вы жили?

Lindbergh- Культура в нашем доме была мечта моей матери. У нас не было книг, картин, фильмов, ничего из того, о чем она мечтала, и к сожалению так и не осуществила. Она мечтала быть певицей, но начала брать уроки слишком поздно, учителем был американский профессор, наш сосед. Мой отец смеялся над ней, называя ее уроки - Инна балла балла. Он был очень хорошим отцом, но ему не хватало понимания, он был свободен от любых амбиций.

Zeit- Что вы имеете в виду?

Lindbergh- Отец вернулся с войны, нашел работу поставщика сладостей и перестал развиваться. Кажется, у него не было планов реализовать себя. Перед войной все было иначе, у него была большая текстильная фирма в Триере, но после 1945 он заметно изменился.

Zeit- Ваш отец был нацист?

Lindbergh- Нет, он ненавидел насилие и предрассудки. Он был солдат и участвовал в захвате Франции, там ему отстрелили три пальца. Он быстро попал в одну из канцелярий и там провел войну.

Zeit- Вы родились 23.11.1944 в городе Лисса, сегодня это польский город, ваша семья бежала оттуда?

Lindbergh- У моей матери там был магазин. Я никогда не спрашивал моих родителей, но думаю они были участниками нацисткой программы по репатриации.

Zeit- Почему вы никогда не спрашивали их об этом?

Lindbergh- Тогда прошлое меня не интересовало. Возможно я был слишком занят собой? До сего дня я ни разу не был в Лиссе, я не могу даже сказать находится это в Шлезине или Поммерании. У нас дома об этом не вспоминали, этого времени не существовало. Сегодня я конечно же понимаю почему - это было темное пятно их истории. Ребенком ты просто это принимаешь и все.

Zeit- Вы не задавали никогда никаких вопросов?

Lindbergh- Никогда! Я играл в гандбол и на барабанах, меня не интересовало откуда мы и что было раньше.

Zeit- А как ваша мама?

Lindbergh- Ах, сначала она заботилась о трех детях, этим она была занята. У нее было очень мало времени для себя. Я был младшим в семье, не прошло и двух лет как я покинул дом и она умерла. Тогда я не понимал, почему моя мама была такой больной. Я был беззаботный мальчик, сразу после ее смерти я вернулся в Испанию и смог как-то это все пережить.

Zeit- Это сработало?

Lindbergh- Да, то того момента, как кто-то из знакомых не умер от рака, тогда все вернулось. Рак моей матери, ее несбывшиеся мечты, наш дом. Как-то она смогла предстать перед жюри оперных голосов в Кельне. После того как она закончила выступление ей сказали - Если бы вы пришли к нам десять лет назад, то сегодня вы бы могли выступать в „Ла Скала“. Это было сказано как комплимент, но теперь я понимаю, что это было концом для нее.

Zeit- Ну вы то никогда ничего не ждали! В 70-х вы в одну ночь переехали в Париж.

Lindbergh- Да, это так. В то время в ФРГ мой гонорар был 6 000 марок в день, невероятные деньги. Но потом позвонили из французской Мари Клер ( журнал прим. переводчика) и сказали, ты можешь публиковаться у нас каждый месяц включая обложку. Я тут же собрал свои вещи. Я легок на подъем. Честно говоря мне было совсем не ясно какие проблемы могут быть - воистину, мир принадлежит наивным и беззаботным. Только один пример: до той поры, пока я не приземлился в Париже, я даже не задумывался о том , что я не знаю ни одного слова по французски.

Zeit- Но вы все же были не только наивным. У вас уже было хорошо известное имя художника - Петер Бродбек.

Lindbergh- Когда я работал ассистентом у Ханса Люкса в Дюссельдорфе, туда часто заходили люди и говорили мне такие дружественные вещи как - «сейчас я набью тебе морду!» Ганс Люкс спрашивал меня, что я им сделал, ведь я такой милый паренек. Тогда и выяснилось, что есть некий фотограф по имени Бродбек, который был кругом должен. Тогда я подумывал начать работать самостоятельно и понимал, что имя Бродбек станет настоящим испытанием для любого фотографа.

Zeit- Почему вы стали Линдбергом? Не в честь ли Чарльза Линдберга, известного пилота?

Lindbergh- Не напрямую, скажем так, но это имя с хорошей аурой и интернациональное. Имя мне определённо помогло! Подходит авантюристам, что-то объясняет. Назови я себя тогда Альтбек, кто знает, сидел ли сейчас здесь! Тогда мне не хватало бы истории, если хотите, вершины моей карьеры.

Zeit- Вы сейчас шутите?

Lindbergh- Как-то, тогда я уже был известен в Париже, в «Фигаро» вышла статья на целый разворот о полете на воздушном шаре. Там было одно прекрасное предложение «Когда Питер Линдберг в 1927 году преодолел впервые без остановок Атлантику на «Spirit of St. Louis....» Эту статью я сохранил.

Zeit- После Парижа вы покорили Нью-Йорк. Вы один из немногочисленных фотографов, которые несмотря на эксклюзивный договор работают с другими издательствами.

Lindbergh- Сейчас у меня договор с Conde Nast, издательство Vogue, до этого у меня был договор с их конкурентами Harper‘s Bazaar.

Zeit- Это как трансфер у футболистов в Бундеслиге?

Lindbergh- С 1988 по 1992 я работал с американским Vogue, когда я позже ушел по направлению к Harper’s Bazaar, это был как развод с Анной Винтур....

Zeit- ..шеф Vogue в НЬю Йорке Lindbergh- ... В начале 2010 случилась одна тайная встреча с Анной Винтур в отеле Ritz в Париже. После 18 лет ссоры мы, закопав топор войны, договорились в будущем работать вместе.

Zeit- Вы вместе в 80-е создали новую фотографию моды. К примеру, это была легендарная первая обложка, за которую была ответственная Анна:- Там были джинсы, по тем временам нарушение табу.

Lindbergh- Да, обложка бросалась в глаза! Я снимал модель на широкий угол, на ней было надето что то кутюрное сверху и снизу обычные джинсы, в общем то их не должно было быть видны и при редактировании их бы просто отрезали, оставив верхнюю часть фото. Но я нашел эту «дикую» по тем временам смесь очаровательной и как есть показал Анне Винтур. Она сказала:« Это именно то, что я хочу делать! Смесь кутюр и улицы!»  

Zeit- Счастливый момент для вас.

Lindbergh- Ситуация была несколько сложной, к тому времени Ричард Аведон снимал уже 15 лет обложки для американского Vogue, сильно ретушированные, идеальные крупные планы женщин.

Zeit- Как он отреагировал?

Lindbergh- Он пытался следовать изменениям в сторону современной женщины 90-х, лейтмотиву Анны Винтур в то время, но я думаю, что Анна хотела тотальных изменений.

Zeit- Тяжелый удар для него. Вы с ним говорили об этом?

Lindbergh- В те дни я послал ему письмо и огромный букет белых тюльпанов. Он мне ответил письмом, в котором сказал, что ценит мой жест и приложил фото моего букета. Это был единственный наш прямой контакт.

Zeit- Ваши фотографии считаются иконами нашего времени. Был ли момент, в который вы нашли свой стиль?

Lindbergh- Нет, никогда. Напротив, фотографу нужно быть осторожным и не слишком узко концентрироваться на одном стиле. У меня есть три-четыре мотива, которые я по новому показываю и которые следуют за мной десятилетия. Иногда я снимаю в пустыне, потом снова на фабриках, часто я иду с моделями на улицу, в настоящую жизнь. Так же я работаю с темой инопланетян. Когда в 70-е я прибыл в Париж, не осталось ни одного уголка в городе , в котором я бы не фотографировал. Я не мог насытиться этим городом! Но в какой-то момент даже в таком прекрасном городе ты повторяешь сам себя.

Zeit- А сегодня?

Lindbergh- Лос-Анджелес! Даунтаун ЛА и сейчас самое вдохновляющее место для меня, несмотря на то что уже много лет я снимаю там много историй. Можно закрыть глаза и просто идти по улицам, из каждого магазинчика слышна новая музыка, все смешивается, ритмы, картинки, просто ошеломляюще.

Zeit- Вы раньше сами играли на барабане?

Lindbergh- Давно этого не делал. Дома у меня есть несколько Бонго, но эти времена прошли 40 лет назад.

Zeit- Что делает обычного барабанщика отличным барабанщиком?

Lindbergh- Я думаю, это когда ты перестаешь слышать свой внутренний метроном как таковой. Линдберг стучит по столешнице в такт. Необходимо раствориться , перевоплотиться и работать вокруг такта. Это как с действительно хорошей модной фотографией: Если хотите, возьмем превосходное фото из модного каталога, на котором все отлично видно, все идеально сидит. Ты видишь фото и затем все начинает закручиваться, фотография создает движения. В конце концов не так много от моды и остается, но чувствуется эссенция, энергия дизайнера. Мода трансцендентна.

Zeit- Господин Линдберг, вы вращаетесь в мире гламура, знакомы с супер моделями, знаменитыми актрисами. А ваша жена, когда вы с ней познакомились, работала поваром в маленьком люкс отеле на Гоа.

Lindbergh- Да, знаете почему я в нее влюбился? Я знаком со многими людьми, которые каждым движением, каждым жестом спрашивают -«ты обратил на меня внимание?». Самое прекрасное в Петре (жена П.Линдберга прим. переводчика) : она не нуждается в этом внимании, в этой суете, в этих прыжках в очереди, она просто есть, как она есть.